astarta: (bathsheba)
Наталья Баранская - дочь профессиональных революционеров, прожила долгую, насыщенную жизнь, занимала ответственные должности. Писать начала уже в пожилом возрасте, а самое ее известное произведение - "Неделя как неделя", кусочек повседневности 1969 года, описывающей жизнь молодой женщины. Оля Воронкова - увлеченный инженер-химик, жена и мать двух маленьких детей. Рабочие обязанности, навязанные политзанятия вечерами, очередь за порошком, три часа в день в битком набитом транспорте с сумками (в новостройках еще нет магазинов), детские капризы и болезни, пролетающие в стирке и готовке выходные: как это непохоже на нашу жизнь в мелочах и похоже в целом. Стиральные и посудомоечные машины вроде и облегчили быт, но ощущение белки в колесе у работающей женщины никуда не делось. Безжалостный документ эпохи с литературной точки зрения небезупречен, а с социальной интересен в разных странах и в разные времена.

"Неделя как неделя" в Википедии -http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9D%D0%B5%D0%B4%D0%B5%D0%BB%D1%8F_%D0%BA%D0%B0%D0%BA_%D0%BD%D0%B5%D0%B4%D0%B5%D0%BB%D1%8F
astarta: (Джон)
Наверное, в каждой стране есть свои популярные книги, которые из-за трудностей перевода или чуждых реалий (или еще почему-то) трудно оценить жителям других стран. Роман "The Westing Game" был написан в 1978 году, получил широкое признание на родине, несколько наград, экранизирован (как говорят, неудачно) и стал практически культовым (в природе даже существуют футболки с цитатами из этой книги). Эксцентричный миллионер собирает под крышей одного дома шестнадцать человек (не знакомых ранее друг с другом), чтобы объявить о своей смерти и дать возможность поиграть в игру, где выигрыш - его наследство. Если считать это детективом - то автор не ставит задачей до самого финала удержать все секреты; если книгой для подростков - в повествовании встречаются какие-то совсем недетские мысли и настроения; если книгой для взрослых - то нельзя не заметить ребячливую условность сюжета и неровный слог. Я могу понять, почему этот роман может не нравиться: он странный, он подчеркнуто американский (вплоть до присутствия в тексте Дяди Сэма, а America the Beautiful играет важную роль в сюжете), но я проглотила его с удовольствием. Он забавный, ироничный, местами даже смешной. Он атмосферный, немного старомодный, уютный. И он очень добрый, той забытой добротой детских книг, которые мы уже давно не читаем.
astarta: (Default)
Мучаюсь со "Светилами" Элеоноры Каттон (The Luminaries by Eleanor Catton - у нас, кажется, еще не переводили): прошлогодняя Букеровская премия, викторианский триллер, Новая Зеландия, золотая лихорадка - как все это может быть неинтересным? Может. Безумно затянутое повествование (говорят, в бумажной версии 800 или 900 страниц), претенциозные, нарочито "сложные и архаичные" фразы вдвое длиннее, чем нужно, и полная неспособность автора увлечь и удержать внимание читателя. И дальше лучше не будет по всей видимости, судя хотя бы по вот этому смешному отзыву с Амазона: "Even after reading all of those pages it's still unclear to me who is dead, who might be dead but is walking around in an opium haze, and who is alive. And I don't care." Neither do I.
astarta: (Default)
- Охота вам, Василий Матвеич, пускаться опять в издания, - с неудовольствием заметил приказчик. - Право, что в них проку? только деньгам перевод! Еще иное дело издавать книги полезные, а то вечно кучу денег потратите на печать, на бумагу, на переплет, на объявления, а потом гляди да сохни: гниет издание в кладовой. По правде сказать, не умеете вы выбирать, Василий Матвеич. Вот Окатов издал "Средство вырощать черные усы и густые черные брови"... оно, конечно, вздор, и купивший ее не только не вырастит черных усов, так и рыжие потеряет, а посмотрите, как книга идет! Всякий думает: верно, вздор, однакож попробую! черных усов всякому хочется! А вот опять книга, тоже о волосах: "Средство сохранить навсегда густые волосы и предохранить лицо от морщин до глубокой старости". Шутка! кому помолодеть не хочется?.. вот она и идет. А видели книгу: "Нет более паралича"? А "Лечение всех болезней физических и нравственных портером и модерою"? третье издание печатается!.. А "Тайна быть здоровым, - богатым, долговечным и счастливым в отношении к прекрасному полу"? Небось сочинитель не умрет теперь с голоду, издатель тоже жаловаться не будет... Тут, я вам скажу, Василий Матвеич, дело основано на знании натуры человеческой; а ваша аллегория, смею сказать, просто вздор; с аллегорией пойдешь по миру.

Н.А. Некрасов "Три стороны света", 1848 г.
astarta: (sheep)

Ну и я про Олимпиаду :)
В самом начале церемонии открытия в фильме, когда девочка Люба спит в кроватке, у нее с собой книжка - "Азбука в картинках Александра Бенуа". Как раз недавно нам такую подарили; было много вопросов, что это за буквы "ять" и "фита" и т.п.
Вот тут - http://www.bibliotekar.ru/benua-azbuka/ можно посмотреть все страницы азбуки в хорошем разрешении.
astarta: (bathsheba)
Рассказывала с утра коллеге сюжет драйзеровской трилогии про финансиста, титaна и стоика, которая неожиданно стала 18+. Выяснилось, что спустя двадцать лет ни черта не помню деловую линию - кем был главный герой, на чем заработал первые деньги, чем вообще занимался. Сейчас бы, наверное, все отложилось бы в памяти намного лучше. А любовную линию помню отлично (вернее, не одну, а три) - первая жена, вторая жена и последняя большая любовь, годящаяся во внучки. По-моему, очень поучительные романы, и для мальчиков, и для девочек.
astarta: (Default)
Дочитала и не понимаю двух вещей. Во-первых, как получилось, что раньше я никогда не слышала про эту книгу, хотя написана она более двадцати лет назад (спасибо [livejournal.com profile] zhenyach за предновогодний пост и рекомендации!). Во-вторых, отчего за все эти годы столь знаменитую книгу ни разу не пытались экранизировать.
Read more... )
astarta: (george)
Мой путь лежал из Галисии обратно в Кастилию. Сколько разных Испаний я повидал: Испания, похожая на Швейцарию, на Ирландию, на Африку — и из всех них галисийская Испания показалась мне самой примечательной и, вероятно, самой понятной. Недолгий гость весь во власти случайных встреч и всегда склонен делать из них неверные умозаключения; поэтому, быть может, по одной лишь случайности на моем пути оказывались gallego, галисийцы, расторопные и деловые, оставившие у меня впечатление бодрости, восприимчивости и живости ума. У меня сложилось ощущение, что этот северо-западный уголок Испании все еще лежит на пересечении главных маршрутов мира. Как и в Ирландии, в Галисии имеется долгая традиция эмиграции за море. Как никогда не удивляешься фотографии статуи Свободы в хижине в Коннемаре, так же не удивишься, увидев фотографию Мехико или Буэнос-Айреса в любом крошечном галисийском домике. Часто говорят, что кельт эмигрирует, потому что сам он беден, а его родина камениста и уныла, но это далеко не все причины: кельт рождается с непоседливыми ногами и поэтической тоской по чему-то неизвестному за горизонтом. На Галисии лежит такая же меланхолия — здесь ее называют «morriña», — как и на Ирландии: она или приковывает человека к земле некими чарами безнадежности, или ведет его на край света. Но при всей своей неотмирности галисиец — человек сообразительный, хитроумный и нередко оказывается проницательным политиком. Франко — галисиец, и часто слышишь, как люди говорят о нем: «Он ведь ловкий галисиец — единственный, кто перехитрил Гитлера!» Исторический факт: после спора с Франко в течение девяти часов Гитлер сказал Муссолини: «Пусть мне лучше вырвут три-четыре зуба, чем пройти через такое еще раз». Также часто слышишь, как люди спрашивают: «Что, интересно, Франко будет делать теперь?» — и ответ всегда один: «Ничего. Он же gallego!»

В тумане и дожде Галисии, белых домиках, готических церквушках, людях, то веселых, а то полных morriña, было нечто, вызывавшее во мне огромную симпатию и интерес — и трогавшее мое сердце, как не смогла его тронуть жаркая и романтичная Андалусия.


Генри В.Мортон "Прогулки по Испании"("A Traveller in Spain")

Очень приятная книга о путешествии англичанина по Испании в середине пятидесятых годов. Я теперь поклонник Мортона и буду читать и другие его книги (на очереди о путешествии по библейским местам).
astarta: (Default)
Второй или третий раз читаю/слушаю "Дом на набережной" и снова не могу понять - что за персонаж, воспоминания которого идут от первого лица и относятся к тридцатым годам? Тот, кто с бабушкой и сестрой уезжает под дождем из дома на набережной в комнатушку "где-то у заставы"? Трифонов его так ни разу не называет?
astarta: (george)
Прочитала одну за другой две любопытные книжки - обе написаны непримиримыми противниками большевизма, но людьми, принадлежащими тем не менее к разным политическим течениям. Можно по-разному относиться к их идеям, но обе книги блестяще рисуют атмосферу, в которой довелось очутится их авторам, и людей, с которыми они встречались.

Борис Бажанов молодым еще человеком в двадцатых годах работал в Кремле техническим секретарем, в течении нескольких лет ежедневно наблюдал известных политических деятелей, их будни и быт и оставил небесспорную в деталях, но уникальную в своем роде книгу о своей работе глазами все более убежденного антикоммуниста. В 1928 году он нелегально перешел границу СССР с Ираном, и после приключений, достойных пера Киплинга, закончил свой эмигрантский путь в Париже. Книжка была бы намного лучше, если бы автор так навязчиво не подчеркивал свою наиважнейшую роль в организации работы всего Кремля, а также не вдавался в малосвязное философствование в финале.

Анжелика Балабанова в конце 19 века юной девушкой порвала все связи с богатой семьей, уехала за границу учиться и посвятила свою жизнь итальянскому революционному движению. Она имела возможность наблюдать эволюцию никому не известного бедно и грязно одетого, а тажке неприятного в общении молодого человека (ночующего под мостом, но чурающегося физической работы под предлогом тяжелой болезни), во всемирно известного лидера фашистской партии Италии, о чем оставила подробные воспоминания. В 1917 году она была среди тех, кто в апреле вернулся с Лениным в Петроград. Ленину она была нужна, как связанная с европейскими революционными кругами персона, состоящая в дружеских отношениях со многими деятелями. В течение четырех лет она была широко известна в России как пропагандист. В конце 1921 года в результате политических разногласий с линией большевиков и не желая быть соучастницей все нарастающего кома лжи, насилия и звериной борьбы за власть, Балабанова с большим трудом и тяжелым сердцем покидает Россию, в то время это еще было возможно сделать легально. (Что происходило в Кремле после ее отъезда - можно прочитать у Бажанова).

Один из характерных эпизодов с Муссолини )
astarta: (bathsheba)
Ничего нового в этих словах, но (становлюсь сентиментальной) прочитала это в финале книги и заплакала.

"По словам Пастернака, <...> Маяковского “стали вводить принудительно, как картофель при Екатерине”. Это стало, прибавил он, “его второй смертью. В ней он неповинен”. Под второй смертью Маяковского Пастернак имел в виду то, что положение первого поэта Советского Союза повлекло за собой обязательное очищение его биографии в соответствии с нормами социалистического реализма; он перестал быть живым поэтом, стал памятником, именем которого называли города, улицы и площади. <...>
Канонизация привела к тому, что Маяковского стали печатать массовыми тиражами, но за исключением академических изданий выбор был весьма тенденциозным: главное внимание уделялось политически корректным произведениям, тогда как ранние, футуристические стихи практически не издавались.
<...>
... ложным было представление о Маяковском как поэте. Когда пал Советский Союз, пал и Маяковский — тяжело, как во времена революций падают памятники. Несмотря на то что во многом он сам был жертвой, большинство людей видели в нем представителя ненавистной системы, официозного поэта, чьи стихи их заставляли учить наизусть. О том, что он писал не только дифирамбы Ленину и революции, но и замечательные любовные стихи, знали немногие. Когда после распада СССР была перекроена литературная иерархия, Маяковский исчез из учебных планов и книжных магазинов. Это стало его третьей смертью — и в ней он был неповинен."


Бенгт Янгфельдт.
astarta: (Default)
Забавная биография, вызывающая бесспорное уважение количеством переработанного материала, тем более, что автор англичанин, пусть и владеющий русским. Книга содержит в себе упомянутые в этой рецензии недостатки, но не знаю, как там у автора с пониманием шуток на русском, а, кажется, не мог он, поклонник Чехова, всерьез писать подобные пассажи:
У Антона начался роман с Клеопатрой Каратыгиной. Он побывал с ней на «Гугенотах», прописал ей слабительное.
или
Лили Маркова уехала в Уфу и затерялась там среди башкир.
Перевод и в самом деле удивительный - не без огрехов, но не из-за буквального следования оригинальному тексту, как это почти всегда и бывает, а таких огрехов, какие могут быть в русскоязычном тексте; как будто на перевод непохожий, большая редкость по нашим временам.

Сегодня поражает количество страданий, выпадающих на долю человека конца 19-начала 20 века. В переписке даже очень молодых людей только и разговоров, что о геморрое, поносах, запорах, при этом туберкулез, рак, заворот кишок и детская смертность идут постоянным фоном жизни любой семьи.
astarta: (george)
"Как Православная Церковь относится к труду Э.Ренана "Жизнь Иисуса. Апостолы"? Полезно ли это читать православным?" Никанорова Елена Васильевна, врач. Псков. 27 августа 2010 г.

"Уважаемая Елена, никакого запрета на чтение тех или иных книг подобного рода в Церкви нет, но есть апостольское слово: "Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но не все назидает" (1Кор.10:23). Книга Э. Ренана - заметное историческое явление, повлиявшее на многих и многих людей. Если Вы изучаете историю богословских представлений и либеральной мысли XIX века, то мимо этой книги Вы не пройдете. Если же Вы ищете только духовной пользы, а не профессионального интереса, то помните, что образ Христа у Ренана лишен каких-либо вышеестественных элементов; это духовно совершенный человек, моральный идеал многих поколений, но не Сын Божий, о котором мы читаем в Евангелии. Если Вы уверены, что эта книга не заронит в Вашу душу ненужного смущения или что Вы найдете в себе усердие честно разобраться во всех смущающих моментах, то запрета на чтение быть не может. Не может, впрочем, быть и совета всем православным обязательно читать эту книгу."


В свое время книга Ренана действительно наделала много шума, и прочесть ее считал должным каждый человек, считающий себя просвещенным. Прошло 150 лет, и этот текст уже вряд ли кого-то смутит, и в качестве биографии уникального, но смертного человека читается очень современно. Ренан - вдохновенный рассказчик; он много путешествовал по Палестине и описывает ее со всем пылом влюбленного. Он напоминает о том, что евангельская история произошла на востоке, и что это не могло не оказать на нее влияния: восток - край сказочных чудес. Но вот его детская обида на весь еврейский народ за события двухтысячелетней давности сейчас выглядит наивно и архаично, и сразу становится понятно, что читаешь книгу, написанную в девятнадцатом веке, до Холокоста.
astarta: (Джон)
Предполагалось, что в поездке я домучаю дочитаю "Детскую книгу" Антонии Байетт, но еще в парижском аэропорту я углядела последний экземпляр "French Children Don't Throw Food" (в русском переводе "Французские дети не плюются едой") и не смогла не купить, так что на неделю от Байетт я была избавлена.
Книга про французских детей вызвала интернациональные споры и неоднозначную реакцию. Дальше немного про книгу ) В целом книга стоит прочтения, написана с юмором и является идеальном чтивом для отдыха. Самой же интересной для меня частью был рассказ о книге, которую написал человек, практически поборовший свои вкусовые антипатии. В его карьере наступил момент, когда его назначили ресторанным критиком "Вога", и он почувствовал, что для профессионала в этой области недопустимо иметь вкусовые предпочтения. В его hate list среди прочего входили: кимчи, рыба-меч и десерты из индийских ресторанов. Он взял себе за правило раз в день есть что-то из этого списка в разных ресторанах, и через несколько месяцев он уже не чувствовал антипатии к кимчи и рыбе-меч и прочему. Только индийские десерты оказались непобедимой преградой :) Таким образом он доказал, что наши кулинарные антипатии - по большей части несчастливое стечение обстоятельств, которое можно преодолеть.
astarta: (bat)
Из воспоминаний Бориса Николаевича Чичерина о своем друге: " Меня привлекала эта чуткая, восприимчивая, даровитая, нежная, а вместе с тем крепкая натура, это своеобразное сочетание мягкости и силы, которое придавало ему какую-то особенную прелесть и оригинальность. Мы виделись почти каждый день, иногда ездили ужинать вдвоем и вели долгие беседы. Образования он не имел почти никакого, ничего не читал; но душа его была в то время всему открыта, и собственные его, более или менее фантастические мысли облекались в своеобразную и заманчивую форму. ... Мы жили душа в душу. Я и теперь не могу без умиления перечитывать его старые письма.
Read more... )
astarta: (bathsheba)
Лидия Гинзбург: "И.Бродский завел в свое время роман с К. Он хотел жениться на американке с тем, чтобы ездить туда и оттуда. Ему объяснили, что это не пройдет, и он сразу ушел в кусты. К. страдала. Я как-то сказала Битову, что Иосиф поступил в этом деле не лучшим образом.
- Так она же американка, - сказал Андрей, - ее не жалко.
- А если бы наша девушка?
- Ну, если наша, так надо еще подумать.

дальше )

И про Ахматову о Чехове по воспоминаниям Анатолия Наймана:

"Чехов противопоказан поэзии (как, впрочем, и она ему). Я не верю людям, которые говорят, что любят и Чехова, и поэзию. дальше )
astarta: (george)
Прочитала две книги из трилогии про акушерок в доках лондонского Ист-Энда в 50-е годы двадцатого столетия. Уникальный документ эпохи: внимательный, все замечающий взгляд образованного неглупого человека на жизнь, быт и судьбы беднейших слоев общества; рассказ о том, как Англия викторианская и диккенсовская окончательно приобретает черты Англии двадцатого века. "There was a high sense of sexual morality, even prudery, amongst the respectable people of the East End", - пишет автор, однако в ее записках можно встретить и брата с сестрой, живущих вместе и с отрочества имеющих интимные отношения, и мужчину, привезшего с испанской войны двенадцатилетнюю девочку, которая к шестнадцати годам родила ему уже нескольких детей, и двух близняшек, имеющих одного мужа. С точки зрения современного читателя все это неприемлемо, однако в Ист Энде все это можно понять и принять. Все эти люди выросли в нечеловеческих условиях и дремучести, и, как ни парадоксально, для них это единственное средство выживания их личности, способной любить других и уважать себя.

Первая книга практически прекрасна: уникальные характеры подруг-акушерок, медсестер-монахинь, обитателей Ист-Энда; атмосфера, в которую погружаешься с головой. В конце книги есть даже небольшое и очень серьезное исследование слэнга кокни. Героиня Дженнифер с высоты лет вспоминает и анализирует свой опыт, свои сложные чувства по отношению к роженицам и пожилым пациентам, вспоминает историю становления профессионального акушерства в стране. (Флоренс Найтингейл в 1870 году писала про “the utter absence of any means of training in any existing institution”, “it is a farce or mockery to call women who attend childbirth, midwives. In France, Germany, and even Russia they consider it woman-slaughter to practice as we do. In these countries everything is regulated by Government - with us, by private enterprise.”). Но треть второй книги посвящена судьбам трех детей, выросших в работном доме, и написана в жанре сентиментального романа, и это автору удается гораздо хуже.

Сериал, второй сезон которого вышел недавно, к сожалению, унаследовал эту раздражающе сентиментальную нотку. Кроме того, в нем постоянно кто-то кричит в родовых схватках, чего в книге гораздо меньше. Однако следует признать, что кастинг идеален - невозможно представить никого из главных героев иначе.
astarta: (george)
Самонадеянно пыталась одолеть "Кима" на английском, не подозревая о странностях этого английского. После четверти книги сдалась и даже по-русски дочитывать не буду, хотя и признаю ее самобытность и поэтичность. А вам эта книга нравится?
astarta: (bat)
Большое спасибо [livejournal.com profile] ivp_art за рекомендацию! Действительно очень занимательный и подробный рассказ об одной из самых известных фальсификаций двадцатого века.
В тридцатых-сороковых годах прошлого века ван Меегерен, художник, признанный критиками третьесортным, создал несколько картин-имитаций "раннего Вермеера", обманув таким образом почти всех известных специалистов по атрибуции того времени. Десять лет он нежился в богатстве и роскоши, которые приносили ему его "шедевры"; и если первые довоенные работы выполнены более тщательно во всех смыслах, то впоследствие ван Меегерен начал халтурить, понимая, что его успех идет по накатанной, и что в военное время правительство Голландии сделает все, чтобы случайно обнаруженное национальное достояние не попало к нацистских коллекционерам, из которых крупнейшими были Геринг и Гитлер.
И так висели бы псевдо-Вермееры в лучших музеях Голландии на видных местах, если бы одна из картин действительно не попала к Герингу, а посему ван Меегерена, как продавца, после войны обвинили в коллаборационизме. Ничего не оставалось другого, как признаться в авторстве всех этих работ, доказать свои слова знанием особых деталей и даже написать подобную картину в тюремных условиях. Критики и знатоки были посрамлены; один из них впоследствие даже был втянут в судебный процесс, инициированый хозяином одного из "Вермееров", но его оправдали и присудили компенсацию. Ван Меегерена тоже судили, но приговор был очень мягок; подсудимый уже стал национальным героем, обманувшим нацистов. К сожалению, ему не пришлось долго наслаждаться своим триумфом; художник был морфинистом и всю жизнь много пил, а события последних лет совсем подорвали его здоровье.

Вермеер - один из самых загадочных художников, о нем известно так безыскусно мало, что ни на фильм, ни на книгу эти факты не тянут, авторам все время приходится что-то додумывать и изобретать. Личность и обстоятельства жизни его фальсификатора, хотя известны и лучше, тоже сами по себе не материал для книги. Луиджи Гуарньери собрал все самое интересное, так или иначе относящееся к афере (к примеру, обстоятельства смерти Геринга), и получился объемный снимок околовоенных лет. Добротно, познавательно, захватывающе, рекомендую. Главный тезис: атрибуция часто условность, фантом, и в сложных случаях один специалист будет уверен в одном, а другой совершенно в обратном, и даже анализ картины тут не поможет.

Profile

astarta: (Default)
astarta

July 2017

S M T W T F S
      1
2345678
91011121314 15
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 06:48 pm
Powered by Dreamwidth Studios